Это дом, откуда не возвращаются. Я посылаю людей отсюда – в никуда. Вынужден сообщить, что это вам сейчас и предстоит. Печально, конечно, но совершенно необходимо. Голос немного помолчал и продолжил: – Никакой крови. Ненавижу кровь. Мой метод куда проще. И, сколько могу судить, не так уж мучителен. Ну, а теперь мне пора. Доброго вам обоим вечера. – Эй, послушайте! – воскликнул Уилбрэхем. – Делайте что хотите со мной, но при чем же тут девушка? Она ровным счетом ничего не сделала – решительно ничего. Она никому ничего не расскажет, если вы ее отпустите. Ответа не последовало. Вдруг Фреда в ужасе вскрикнула: – Вода! Уилбрэхем с трудом развернулся и проследил за ее взглядом. У самого потолка в стене открылось отверстие, из которого теперь била мощная струя воды. – Они хотят утопить нас, – в ужасе простонала Фреда. На лбу майора выступил холодный пот. Но он постарался взять себя в руки. – Нельзя сдаваться, – твердо сказал он. – Мы позовем на помощь. Кто нибудь услышит. Ну, давайте вместе. Они кричали и кричали снова, а потом еще – до тех пор пока окончательно не охрипли. – Боюсь, бесполезно, – мрачно сказал Уилбрэхем. – Слишком уж глубоко, да и стены, я подозреваю, со звукоизоляцией. Можно было догадаться, что в противном случае нам просто напросто заткнули бы рты. – Ох! – простонала Фреда. – Что я наделала? Зачем я втянула вас во все это? – Не думайте обо мне, дорогая. Меня больше беспокоите вы. Я то бывал в переделках и раньше и, как видите, всегда выбирался. Выберусь и теперь. Времени у нас предостаточно. Если вода будет прибывать с той же скоростью, пройдут часы, прежде чем случится непоправимое. – Вы просто чудо! – вскричала Фреда. – Никогда еще не встречала такого человека – ну, разве в книжках. – Пустяки. Обычный здравый смысл. Давайте ка лучше займемся веревками. Через пятнадцать минут мучительных физических упражнений майор с удовлетворением констатировал, что путы заметно ослабли. Вскоре ему удалось нагнуть голову и приподнять руки настолько, чтобы достать до узлов зубами. После того как он освободил руки, остальное было минутным делом. Одеревеневший, онемевший, отлежавший все, что только можно, но все же свободный, майор развязал девушку. Вода к этому времени едва успела добраться до их лодыжек. – А теперь, – сказал майор, – пора отсюда выбираться. Дверь в погреб находилась на несколько ступеней выше уровня пола. – Довольно хилое сооружение, – заключил майор, осмотрев ее. – Никаких проблем. Сейчас откроем. Он налег на дверь плечом и нажал. Послышался скрежет, затем треск, и дверь сорвалась с петель. За ней оказался ведущий наверх лестничный пролет, заканчивавшийся еще одной – но совсем не такой же – дверью. Эта была из цельного дерева и вдобавок обита железом. – Немного сложнее, – заметил майор. – Ха! Да она не заперта. Он толкнул дверь, выглянул наружу и, повернувшись, помахал девушке. Теперь они были в коридоре за кухней, где майор уже все знал. Через минуту они стояли на Монастырской аллее, а над их головами сияли звезды.

Страницы: (121) :  <<  ... 9101112131415161718192021222324 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Только из тщеславия приходили мои нищие к моему целителю,
предвкушая, как поразит его обилие их зловонных язв. Защищая место под
солнцем, они трясли изъязвленными обрубками, попечение о себе почитали
почестями, примочки -- поклонением. Но, выздоровев, ощущали себя ненужными,
не питая собой болезнь, -- бесполезными, и во что бы то ни стало стремились
вернуть себе свои язвы. И, вновь сочась гноем, самодовольные и никчемные,
выстраивались они с плошками вдоль караванных дорог, обирая путников во имя
своего зловонного бога.
Во времена моей юности я сочувствовал смертникам. Мне казалось,
осужденный мною на смерть в пустыне угасает, изнемогая от безнадежного
одиночества. Тогда я не знал, что в смертный час нет одиночества. Не знал и
о снисходительности умирающих. Хотя видел, как себялюбец или скупец, прежде
громко бранившийся из-за каждого гроша, собирает в последний час домочадцев
и с безразличием справедливости оделяет, как детей побрякушками, нажитым
добром. Видел, как трус, который прежде при малейшей опасности истошно звал
на помощь, получив смертельную рану, молчит, заботясь не о себе -- о
товарищах. Мы с восхищением говорим: "Какое самоотвержение!" Но в нем я
заметил и затаенное небреженье. Я понял, почему умирающий от жажды отдал
последний глоток соседу, а умирающий с голоду отказался от корки хлеба. Они
успели забыть, что значит жаждать, и в царственном забвении отстранили от
себя кость, в которую вгрызутся другие.
Я видел женщин, они плакали о погибших. Они плакали, потому что мы
слишком много врали. Ты же знаешь, как возвращаются с войны уцелевшие,
сколько они занимают места, как громко похваляются подвигами, какой ужасной
изображают смерть. Еще бы! Они тоже могли не вернуться. Но вернулись и
гибелью товарищей устрашают теперь всех вокруг. В юности и я любил окружать
себя ореолом сабельных ударов, от которых погибли мои друзья...

Антуан де Сент-Экзюпери (Saint-Exupery)
«Цитадель»

Информация о литературной сети
Принять участие в проекте

Проект осуществляется при информационной поддержке IQB Group: создание сайтов и web дизайн, продвижение сайтов и оптимизация сайта.

© 2003-2011 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: Руслан Назаров. Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 5.0

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу copyright@rulib.net и мы немедленно удалим указанные работы.

Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс www.agatachristie.ru, с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.