Они узнали многое обо мне и Грете. Смешно, но после ее смерти я почему то о ней почти забыл… После того как я убил ее, она перестала меня интересовать. Я пытался вернуть себе то необыкновенное ощущение одержанной победы, которое испытывал, когда задушил ее. Но почему то никак не удавалось… Однажды совершенно неожиданно ко мне привели мою мать. Она стояла в дверях и смотрела на меня. Вид у нее был не такой тревожный, как обычно. Скорее – грустный. Нам нечего было сказать друг другу. – Я старалась, Майк, – только и сказала она, – изо всех сил старалась оградить тебя от беды. Но ничего не получилось. Я всегда боялась, что не получится. – Ладно, мама, не стоит себя казнить. Ты ни в чем не виновата. Я выбрал тот путь, какой хотел. «Именно это и говорил Сэнтоникс», – вдруг пришло мне в голову. Он тоже боялся за меня. И тоже не смог ничего сделать. Никто не мог ничего сделать, кроме, наверное, меня самого… Не знаю, не убежден. Но время от времени мне приходит на память день, когда Элли спросила у меня: «О чем ты думаешь, когда вот так смотришь на меня?» И я ответил: «Как вот так?» Она сказала: «Будто любишь меня». Наверное, я и вправду любил ее. Мог бы любить. Она была такой ласковой, моя Элли, такой милой. Ее ждал Счастья свет… Главная моя беда, наверное, в том, что я всегда был чересчур жадным. Жадным до всего, а заполучить это все хотел даром, ничем себя не утруждая. В тот день – помните? – когда я явился в Цыганское подворье и встретил Элли, мы шли по дороге и столкнулись с Эстер. Она велела Элли уехать из Подворья навсегда. Вот тогда мне и пришло в голову платить ей. Я понял, что за деньги она готова на все. И стал давать ей деньги. А она принялась пугать Элли, грозить ей, внушать чувство страха. Я решил, что, если Элли умрет от шока, угрозы сочтут неоспоримой уликой. В тот первый день, теперь я знаю, я уверен, Эстер и в самом деле испугалась. Она испугалась за Элли. Она уговаривала ее уехать, забыть про Цыганское подворье, не иметь со мной ничего общего. Я тогда этого не понял. Не поняла и Элли. Может, Элли боялась меня? Вполне возможно, сама того не сознавая. Она чувствовала, что ей что то грозит, знала, что ее поджидает опасность. И Сэнтоникс тоже чувствовал во мне зло, равно как и моя мать. Все трое они, наверное, это угадывали. Элли угадывала, но не придавала этому значения – никогда. Странно, все очень странно. Теперь то я знаю, что мы были счастливы вдвоем. Да, очень счастливы. Хорошо бы мне тогда это понимать… У каждого есть шанс. Я же свой упустил. Странно, не правда ли, что я не вспоминаю о Грете? И даже мой красавец дом мне безразличен. Только Элли… Но с Элли нам больше не суждено встретиться. Я погружен в ночную тьму… Вот и конец моей истории. «Конец твоего пути предопределен его началом» – так часто говорят. Но что это означает? С чего же начинается моя история? Надо постараться вспомнить…

Страницы: (110) :  <<  ... 102103104105106107108109110

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...)
Конечно, Хуан был единственным посетителем, для которого заказ толстяка
имел второй смысл; автоматически, иронически, как умелый переводчик,
привыкший мгновенно решать любую переводческую проблему в той борьбе с
временем и безмолвием, которую воплощает его кабина при конференц-зале, он
построил ловушку, если слово "ловушка" уместно для констатации того, что
saignant3 и sanglant4 равноценны и что толстяк за столиком заказал "замок с
кровью", -- во всяком случае, Хуан построил эту ловушку, ничуть не
подозревая, что смещение смысла во фразе вдруг заставит сгуститься другие
образы, образы из далекого прошлого или нынешнего вечера, -- книгу или
графиню, образ Элен, покорное его согласие сесть спиною к залу за столик в
глубине ресторана "Полидор". (И заказать бутылку "сильванера", и пить первый
бокал охлажденного вина в тот момент, когда образ толстяка в зеркале и его
голос, шедший из-за спины Хуана, разрешились в то, что Хуан не мог назвать,
ибо слова "цепь" или "сгусток" были всего лишь попыткой локализовать на
уровне речи нечто, проявлявшееся как мгновенное противоречие, нечто,
обретавшее форму и одновременно растворявшееся, и это уже не могло быть
выражено членораздельной речью кого бы то ни было, даже столь опытного
переводчика, как Хуан.)
Во всяком случае, ни к чему было усложнять. Толстяк за столиком заказал
"кровавый замок", его голос вызвал к бытию другие образы, особенно ярко
книгу и графиню, чуть менее ярко -- образ Элен (быть может, потому, что он
был ближе, не то что более привычным, но более неотъемлемым в повседневной
жизни, тогда как книга была чем-то новым, а графиня -- воспоминанием,
впрочем, воспоминанием необычным, ведь дело шло не столько о графине,
сколько о фрау Марте и о том, что случилось в Вене, в "Гостинице Венгерского
Короля", но тогда, в последнюю минуту, все стало графиней, и, в конце
концов, господствующим образом и прежде была графиня, образом не менее
ярким, чем книга или фраза толстяка или аромат "сильванера")...

Хулио Кортасар (Julio Cortazar)
«62. Модель для сборки»

Информация о литературной сети
Принять участие в проекте

Проект осуществляется при информационной поддержке IQB Group: создание сайтов и web дизайн, продвижение сайтов и оптимизация сайта.

© 2003-2011 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: Руслан Назаров. Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 5.0

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу copyright@rulib.net и мы немедленно удалим указанные работы.

Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс www.agatachristie.ru, с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.